Сукин сын [Авторская редакция 2017 года] - Игорь Валентинович Волознев

была убита моя дочь. Произошло это на нашей подмосковной даче, — голос его дрогнул. — Преступник поздно вечером проник в сад, преодолев ограду. Согласно милицейской экспертизе, сначала он убил сторожа. Труп нашли в кустах недалеко от флигеля, в котором он постоянно проживал. В тот вечер с Татьяной приехал на дачу её телохранитель — Виктор Донцов. Он тоже был убит. Расправившись с этими двумя, преступник пробрался в дом. Дочь была там одна… Короче, приехав туда, я обнаружил её труп… — Судорожно сглотнув, Новицкий умолк.

— Воды? — Андрей взял с подоконника бутылку минералки и подошёл к столу.

— Да, спасибо, — сказал банкир.

Андрей наполнил стакан. Новицкий осушил его залпом.

— В прессе прошла короткая информация об убийствах на подмосковной даче, — сказал Ребрин. — Фамилии не назывались. Не о вашем ли случае шла речь?

Новицкий кивнул.

— Да, имелось в виду убийство моей дочери, Донцова и сторожа.

— Изнасилование? — спросил сыщик.

— Преступник надругался над Татьяной, причём самым садистским образом… Анатолий, — повернулся он к начальнику охраны, — покажи фотки.

Бурлаков раскрыл портфель, который всё это время не выпускал из рук, и достал пухлую папку. Положил её на стол, перелистал бумаги и отыскал фотографии.

— Вот, взгляните сами, — Новицкий придвинул папку к Ребрину. — Снимки сделаны милицейским экспертом в ночь убийства. Обнаружив труп дочери, я немедленно связался с Петровкой…

На всех снимках в разных ракурсах был запечатлен обезображенный труп молодой женщины. На теле зияли колотые раны. Голова, лишённая волос, представляла собой кровавое месиво.

— Насколько я знаю из газет, по горячим следам задержать преступника не удалось, — сказал Ребрин.

— Он успел уйти, — подтвердил Новицкий. — Причём зачем-то унёс с собой её волосы… Нельзя ли ещё воды?

Осушив стакан, он перевёл дыхание и откинулся на стуле. Вытер платком пот на лбу.

— И всё-таки, почему вы решили обратиться ко мне? — спросил Ребрин. — Мои возможности, особенно сейчас, крайне ограничены. У меня нет «крыши» в виде сыскного агентства. Нет разрешения на ношение оружия. Даже такой необходимой в работе детектива вещи, как мобильный телефон, — и той нет.

«А главное — нет денег», — мысленно добавил Андрей.

— Вас порекомендовал мне мой друг, директор трастовой компании «Интер-универсал» Леонов.

— Понятно.

— Вы детектив из агентства «Шанс», которое занималось расследованием убийства его секретарши, — продолжал Новицкий. — Милиция тогда ничего не смогла откопать, а вы, как ни парадоксально, довольно скоро вышли на след убийцы.

— Однако пришлось попотеть, — усмехнулся Ребрин.

— Мне кажется, вы сможете найти маньяка, — сказал банкир. — Вы ни от кого не зависите, и в этом ваше преимущество. Поскольку, повторяю, расследование должно быть сугубо конфиденциальным. Я не хочу, чтобы обстоятельства, связанные с убийством моей дочери, получили огласку. Не дай бог, пронюхают газетчики.

— Это понятно, — заметил сыщик.

— А что касается «крыши», оружия и всего остального, то эти вопросы мы можем быстро и без проволочек утрясти, было бы ваше согласие. Зачислим вас в охрану нашего банка, и вы получите машину, какое угодно оружие и документы на его ношение. К вашим услугам будут любые электронные средства связи. Об авансе, надеюсь, мы тоже договоримся.

Ребрин придвинул к себе папку и снова посмотрел на фотографии. Андрей, внимательно наблюдавший за ним, облегчённо вздохнул: Николай берётся за это дело!

— Итак, вы предлагаете мне найти убийцу вашей дочери? — уточнил сыщик.

— Именно, — ответил Новицкий и, немного помолчав, добавил: — Но, видите ли, в чём дело. Милиция убийцу уже нашла.

Ребрин с удивлением взглянул на собеседника.

— Не понимаю. В таком случае, при чём здесь я?

— Потому что я не верю, что он и есть тот самый убийца. Могу я, как отец, иметь собственное… интуитивное ощущение?

— Конечно, можете. Но всё же… Если в распоряжении следствия имеются факты и подозреваемый дал показания…

— В том-то и дело, что никаких показаний он не давал. И уже никогда не даст. Человек, которого милиция считает маньяком, мёртв. Он убит.

— Откуда вам это известно?

— Вот отсюда, — банкир положил руку на папку, лежащую перед Ребриным. — Да и не только отсюда. На Петровке у меня есть хорошие знакомые, они держат меня в курсе. Все действия следователей, которые занимаются убийством Татьяны, мне становятся известны почти тотчас.

Ребрин кивнул. Уж он-то лучше, чем кто-либо другой, знал, что за деньги можно купить любую информацию!

— Материалы, собранные следствием, лежат перед вами. Правда, это не подлинники, а копии. Но тут есть всё.

— Каким образом милиция вышла на след предполагаемого убийцы?

— Благодаря флакону с красителем. Я имею в виду — красителем для волос. Экспертиза установила, что перед тем, как изнасиловать и убить Татьяну, преступник заставил её перекрасить волосы. Флакон с красителем он принёс с собой. И, ясное дело, унёс… вместе со скальпом… — Голос Новицкого снова задрожал. — На месте преступления остались волосы, — продолжал банкир, взяв себя в руки. — Рыжие свежеокрашенные волосы. Установлено, что они принадлежат Татьяне. Но она никогда не красила волосы в рыжий цвет! Она вообще не красила их. Ей от природы достались изумительного оттенка светлые волосы, которыми она очень гордилась. Судебные психиатры высказали мнение, что для маньяка рыжие волосы — это своего рода фетиш, сексуальный раздражитель, или возбудитель, если угодно. В судебно-медицинской литературе описано немало схожих случаев. Не буду сейчас касаться этой темы, но с медиками абсолютно согласен: здесь действовал маньяк, сумасшедший с повадками зверя…

— Однако вернёмся к красителю, — сказал Ребрин. — Насколько я понял, остатки волос вашей дочери исследовались в криминалистической лаборатории.

— Да, именно так. В этой папке вы найдёте заключение экспертов. В руки милиции попал флакон. Преступник выбросил его в ров примерно в пятидесяти метрах от дачи. Во флаконе ещё оставалось немного красителя. Эти остатки, конечно, тоже были исследованы, и в результате установлено: именно этим красителем преступник воспользовался перед тем, как убить мою дочь. Краситель называется «Голден Стар». Его производит одна американская фирма в Лос-Анджелесе. В Россию поступила очень небольшая партия этого товара, и вся она продавалась только в Москве. Мало того — только в двух магазинах. Краситель довольно дорогой, магазины тоже недешёвые. Один на Кутузовском проспекте, второй — в Столешниковом переулке. В обоих магазинах товары продаются исключительно дорогие и очень редкие, что называется — эксклюзивные. Покупателей там мало. Если за час туда забредут два или три, которые всё равно ничего не купят, то это считается в порядке вещей…

— Сейчас таких магазинов в Москве полно, — заметил Андрей. — Особенно в центре. Непонятно только, за счёт чего они выживают, ведь в них никто не покупает.

— Это уже другой вопрос, — мельком взглянув на него, сказал банкир. — Но в нашем